Мама была в реанимации. Проблемы с лёгкими, тяжёлое состояние, казалось — угасает. В то утро я стоял на литургии и плакал.
Подошёл к отцу Илию Ноздрину: «Батюшка, помолитесь за Инну. Совсем плохо».
Он произнёс: «За Нину».
Поправил: «За Инну». Снова услышал: «За Нину». И решил, что батюшка просто плохо слышит.
Было около восьми утра. Примерно через два часа мама написала из больницы, что всё хорошо. Через два дня её выписали. Для меня это стало помощью по молитве старца.
Много лет я почти не рассказывал об этом. Когда батюшки не стало, рассказал, и мама услышала. Сказала: «А меня Ниной крестили».
Вот тогда стало понятно, кто не слышал.
Я повторял привычное имя и торопился вынести суждение. А отец Илий называл имя, которого я сам не знал.
Помню и то, как он входил в храм. К Серафиму Саровскому, к Матроне Московской подходил словно к давним знакомым. Перед Богородицей кланялся, как ребёнок перед матерью.
Оптинские старцы — не только далёкие имена из книг. Их опыт входит в нашу жизнь через встречи, наставления, молитву.
Я стараюсь каждый день читать молитву оптинских старцев. Даже когда не успеваю большое правило, возвращаюсь хотя бы к ней. В коротком тексте — почти всё, с чем мы сталкиваемся от утра до вечера.
«Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий день».
Утром ещё ничего не произошло, а тревога уже рядом. Не успел встать — мысли побежали вперёд: что сообщат, что сорвётся, на что не хватит сил?
Прежде чем хвататься за телефон, можно обратиться к Богу. Не с требованием устроить день без проблем. С просьбой помочь прожить его, не потеряв любви.
Молитва — не заклинание на удачные обстоятельства. Она учит просить не только «измени происходящее», но и «помоги мне встретить его с миром».
Для меня одни из важнейших слов — о семье: научи прямо и разумно действовать с каждым близким, никого не смущая и не огорчая.
Вне дома легко быть приветливым. На службе обнялись, поздравили, поговорили. А домой пришёл уставшим — и начал всех строить.
Тогда близкие встречаются не со словами о любви, которые я услышал, а с тем, как я их понял.
Просьба дать силы перенести утомление тоже очень конкретна. Я устал — но это не разрешение причинять боль. Можно попросить помощи или передышки, а не срывать напряжение на домашних.
И ещё молитва возвращает к тому месту, где начинается ссора: к мысли, которая становится словом. Из-за одной жестокой фразы люди потом не разговаривают годами.
Не всякое чувство нужно немедленно высказывать. Не всякую догадку превращать в обвинение.
Мы просим научить молиться, терпеть, надеяться, прощать, благодарить и любить — потому что пока этого не умеем. Но просьба не отменяет нашего усилия.
О любви — значит, не пройти мимо нужды. О терпении — значит, удержаться от грубости. О семье — значит, вспомнить молитву не только возле иконы, но и на кухне.
Можно не суметь простить, но перестать желать зла. Не чувствовать благодарности — и вспомнить полученную помощь. Не иметь собранности — и внимательно произнести несколько слов молитвы.
Так она получает продолжение в нашей жизни.