Николай II тянется к варенью. Паша Саровская ударяет его по руке: сладкого ему не будет, всю жизнь предстоит есть горькое.
Этот рассказ о встрече сохранился в воспоминаниях. Лето 1903 года, царская семья приезжает на прославление Серафима Саровского, затем — в Дивеево.
У Николая и Александры четыре дочери, но нет сына. Они молятся о наследнике. А в небольшом деревянном доме возле монастырских ворот их встречает старица, которую сёстры называют маменькой.
Перед царским приездом хотят прибраться. Паша не позволяет. На столе остаются картошка и холодный самовар. Здесь не собираются изображать дворец.
Ещё прежде родственникам государя она показывает куклу-мальчика, уложенного на мягких платках. Просит не шуметь: он спит, он их. Гости понимают это как весть о будущем наследнике.
Во время царского посещения, по дивеевскому преданию, Паша даёт красную ткань на штанишки будущему сыну. Но рядом с обещанием радости звучат слова о страданиях.
На прощание складывает холст, сахар, крашеные яйца в узелок и велит Николаю нести самому. Позднее этот жест свяжут с арестом и ссылкой царской семьи.
Через год родится Алексей. Но исполненная молитва не означает, что впереди больше не будет креста.
В дневнике Николая останется лишь короткое замечание: «Любопытно было с нею повидаться». Подробности разговора сохранят другие свидетельства.
А келейница передаст его слова: все принимали как царя, Паша встретила как простого человека.
До монашества её звали Ириной. Крепостная, выданная замуж против воли, вдова. Её обвиняли в пропаже холстов, мучили при дознании. Потом выяснилось, что она невиновна.
Она уходила на богомолье в Киев, её возвращали под конвоем. Затем приняла монашество с именем Параскева. Около тридцати лет жила в Саровском лесу.
Разбойники искали у неё деньги. Не нашли, избили почти до смерти. Последствия травмы мучили её всю жизнь.
За яркими сарафанами и куклами, которые видели посетители, оставались ночи перед иконами. Днём Паша пряла, вязала чулки и молилась. Совет вязать близкие понимали просто: трудись и не оставляй молитву.
Её слова не всегда объяснялись сразу.
Ксения просила благословить уход в монастырь. Паша отказала, заговорив о младенце, который важнее их обеих. Вскоре умерла жена брата Ксении. Осталась маленькая дочь. Девушка стала заботиться о племяннице.
Священника Нестора старица сначала встретила грубой бранью, потом — объятиями и чаем. Спустя десятилетия, оказавшись после ареста в Сарове среди заключённых, он услышал постоянную ругань. В своих воспоминаниях связал её с первым посещением Паши.
Келейница Пелагея признавалась: многое понимали только после событий. Память о старице — не готовый календарь будущего.
В последние дни сёстры спрашивали: на кого она их оставляет?
На Бога.
Паша не обещала, что без неё всё станет легко. Не привязывала людей к себе. Возвращала их к Тому, Кому доверяла среди несвободы, боли и молитвы.
В 2004 году её прославили как блаженную Параскеву Дивеевскую.
В этом главное: видеть человека за его положением, узнавать служение в чужой нужде и не ждать безоблачной жизни, чтобы быть с Богом.
